За последний год мы слышали много разных (часто взаимопротивоположных) позиций относительно энергетического угля от президента, председателя НКРЭКУ Вовка, министра энергетики Насалика.
Об этом пишет в статье для «Нового времени» член правления бизнес-совета Цена государства Андрей Герус.
Дмитрий Вовк объяснял введение цены Роттердам+ в тарифы на э/э недоступностью угля из зоны АТО и необходимостью независимости от временно неконтролируемых территорий.
Однако вчера, спустя 10 месяцев после введения в тарифы Роттердам+, который якобы должен был обеспечить независимость от зоны АТО, премьер-министр Владимир Гройсман заявил, что альтернативы поставкам угля из ОРДЛО нет.
Действительно ли это так?
Нам нужно около 9 млн тонн в год марки А. Заместить их можно таким образом.
Переоборудование станций с марки А на марку Г. Проще всего и правильнее всего это сделать на двух блоках ТЭС. Это минус 1 млн тонн угля марки А. На это нужно около 6 месяцев и уже было обещано это сделать в 2016 году. Но результатов – никаких и новое обещание это сделать в 2017 году.
В Украине есть так называемый «Бурштынский энергетический остров», который отключен от объединенной энергетической системы (ОЭС) Украины и присоединен к европейской. Есть техническая возможность «развернуть» в ОЭС Украины 3 блока Бурштынской ТЭС общей мощностью 600 МВт. Таким образом, эти блоки, работающие на марке Г, могут заменить блоки на марке А. Это еще минус 1,5 млн тонн угля марки А.
Закупки угля по импорту. Тариф в апреле-мае 2016 года, когда ввели Роттердам, позволял покупать уголь по 55-60 долларов. В портах Турции такой уголь стоил 50-52 доллара. То есть можно было закупать импорт для диверсификации. Но компании этого не сделали и цена пошла вверх. Менеджерские ошибки компаний не должны оплачиваться потребителями.
Кроме того Роттердам+ работает на обе группы углей: дефицитную А и профицитную Г. Следовательно, сверхприбыли по Г , должны были бы быть направлены на закупку марки А (за исключением Донбассэнерго – у них нет станций на марке Г). За год портовая инфраструктура позволяет переваливать 5 млн тонн угля марки А. Импортировать из ЮАР, США, Австралии, Вьетнама, Китая.
Уголь – лишь ресурс для производства электроэнергии. Можно импортировать готовую электроэнергию. Но у нас это пожалуй, единственный такой рынок, где импорт невозможен – закрыт регулятором. Но от импорта выигрывает потребитель, потому что конкуренция работает в его пользу.
Вообще возможен импорт мощностью около 4 ГВт, а даже без России Украина может импортировать мощность до 0,5-1 ГВт, это замещает около 2 млн тонн угля.
Стоит также заметить, что в 2016 году оптовая цена электроэнергии в Европе была ниже, чем в Украине.
Суммарно эти меры могут дать замещение 9,5 млн тонн угля марки А, то есть больше, чем годовая потребность.
Кроме того, есть еще несколько мер, которые могут быть целесообразными.
Интеграция с европейской системой с помощью Вставок Постоянного Тока, которые устанавливаются на границе ОЭС Украины и Бурштынского острова. Когда полная интеграция с Европой требует до 10 лет, этот проект может быть реализован за 3 года и давать возможность отдавать дешевую электроэнергию Энергоатома ночью и импортировать электроэнергию из Европы в случае такой необходимости.
Своевременное формирование запасов угля на неснижаемом остатке. Имея постоянно на складах 2-3 месячный запас угля, Украина может уверенно чувствовать себя при любых обстоятельствах.
Да, стоит честно признать, вышеупомянутые меры потребуют определенных финансовых ресурсов. Но в прошлом году все украинские потребители уже дополнительно заплатили по формуле «Роттердам+» более 10 млрд грн, когда должно было пойти формирование независимости от зоны АТО. Поэтому прежде чем говорить о финансовых потребностях, надо получить ответ – а где обещанная независимость и куда ушли 10 млрд грн? И кто за это ответит?
Ответы на эти вопросы и должны быть началом диалога. Ибо печальная реальность такова, что за 3 года у нас не построена независимость от поставок угля от зоны АТО. Почему?
