Россия вела с Евросоюзом переговоры об аналогичном шаге, но теперь они заморожены
МОСКВА — Российские чиновники и политики с раздражением отреагировали на решение Совета Европейского Союза отменить визы в страны ЕС для граждан Украины. Официальные лица в России в связи с этим шагом европейцев высказали реакцию, в которой была смесь досады и попыток принизить значимость этого события.
В частности, замминистра иностранных дел России Алексей Мешков заявил, что «этот так называемый безвизовый режим с Украиной – в определенной степени такая «морковка на веревочке», которая просто чуть-чуть облегчает существующую систему». По словам российского дипломата, длительность безвизового пребывания украинцев в Европе невелика, а работать им там не разрешат.
Несколько более эмоционально отреагировал на факт «безвиза» Украины с Европой председатель комитета Совета Федерации по международным делам Константин Косачев. На своей странице в «Фейсбуке» он написал, что «безвизовый режим с Евросоюзом, видимо, окончательно выбил остатки совести и здравого смысла из Петра Порошенко». Так парламентарий отреагировал на слова президента Украины о том, что «Украина окончательно оформила свой развод с Российской империей», и утверждение украинского лидера, что теперь и жители оккупированных Россией украинских территорий захотят получить украинские паспорта для поездок в Европу.
Между тем, Москва и сама добивалась безвизового режима с Евросоюзом: в августе исполнится 15 лет с того момента, как Владимир Путин обратился к ЕС с предложением рассмотреть возможность взаимных безвизовых поездок. Переговоры о «безвизе» между Россией и ЕС переживали в течение этих 15 лет разные стадии, и об их подробностях, а также о том, почему Москва так раздражена достижением Украины в этой сфере, Русской службе «Голоса Америки» рассказали эксперты.
Константин Эггерт: Реакция Москвы на «безвиз» для Украины – обида и ярость
Обозреватель Deutsche Welle Константин Эггерт считает, что намеренное принижение в России значения соглашения ЕС и Украины идет от нежелания отойти от давно выбранной пропагандистской и политической линии: «Российские политики осознают на самом деле, что, с точки зрения воздействия на общественное мнение в России, получение Украиной безвизового режима с ЕС – это вещь, понятная не только специалистам, политологам, но и обычным людям».
«Именно поэтому российские официальные лица, включая замминистра иностранных дел, бросились немедленно принижать значение этого решения ЕС. Если мы посмотрим на российскую пропаганду, то она построена так, что ничего хорошего с Украиной не может происходить по определению, потому что если вдруг признать, что с Украиной происходит что-то хорошее, то нарушается нарратив “тотальной катастрофы Майдана”, который повторяется и пропагандистами, и чиновниками в России с 2014 года» – говорит эксперт.
«Подспудный элемент этого гнева и ярости, которые высказываются Москвой – это ее желание получить самой такой же “безвиз” и обида: как же так, Грузии, Украине и Молдове да, а нам – нет?! Решение ЕС прекратить диалог с Россией было окончательно принято после аннексии Крыма, но моральные предпосылки в Европе для такой заморозки созрели вскоре после того, как в 2012 году начались репрессии против политических активистов. В этой ситуации наградить Россию безвизовым режимом казалось бы странным», – полагает Константин Эггерт.
Аркадий Дубнов: называвшие в Москве украинский «безвиз» несбыточным чувствуют себя неуютно
Специалист по политике стран бывшего СССР Аркадий Дубнов констатирует, что российские депутаты, ранее говорившие о несбыточности безвизовых поездок для украинцев в ЕС, теперь чувствуют себя неуютно: «Раньше они говорили, что Украина безнадежна в имплементации обязательств, которые требует от нее Евросоюз, чтобы получить право на безвизовый режим, и теперь они испытывают невероятно тяжелое чувство, равнозначное тому, которое обычно мы испытываем, когда проигрываем пари и вынуждены съесть свою шляпу».
Дубнов признается, что всегда сомневался в реальности достижения самой Россией подобной договоренности с Евросоюзом, даже при том, что во время президентства Дмитрия Медведева стороны сделали несколько подвижек в разработке «дорожной карты» по безвизовым поездкам: «В президентство Медведева получение “безвиза” с ЕС дало бы серьезную фору этому президентству, позволило бы ему сказать то, что сейчас сказал Порошенко – что он гордится тем, что он исполнил свои обещания. Но надо признать и другое: лично я никогда не сомневался в том, что этого “безвиза” Россия в обозримом будущем не получит, потому что слишком уж были очевидны “ножницы” между тенденциями в российской политике и надеждами, которые испытывал Брюссель по отношению к сближению с Россией».
Политолог говорит, что настороженность Запада и Европы в частности по поводу безвизового режима с Россией началась не в 2012 году, а раньше – после «мюнхенской речи» Владимира Путина: «Они начали сомневаться даже не после войны с Грузией в 2008-м, а после Мюнхена-2007. Я имею в виду выступление Путина, в котором были изложены претензии, некоторые из них, кстати, были достаточно основательными, нельзя этого не признать. Но такой отчаянно резкий, на грани фола, тон по отношению к Европе и к Западу обескуражил очень многих, и в Брюсселе тоже. И, в общем, там затаились, гадая – а что будет дальше? Часть ответов дала на этот вопрос дала Грузия».
Юрий Джибладзе: российские чиновники хотели «безвиз» прежде всего для служебных паспортов
Президент Центра развития демократии и прав человека Юрий Джибладзе рассказывает в интервью «Голосу Америки», что представители гражданского общества работали вместе с чиновниками для приближения безвизового режима между Россией и Европой: «Несколько лет назад Гражданский форум «ЕС-Россия», в котором я участвую, активно занимался идеей облегчения визового режима с выходом в перспективу на отмену вообще виз. И этот сюжет был единственным вообще, который заинтересовал российские власти, в частности, МИД России, в части какого-то общения с этим Гражданским форумом. По всей нашей большой повестке со стороны российских властей никакого интереса не было, но вот визовый вопрос был единственным, который их интересовал».
«Но интерес российских властей, – продолжает правозащитник, – всегда был в том, чтобы продвигать облечение визового режима и отмену виз только или в первую очередь для обладателей служебных паспортов. Наша позиция, которую мы продвигали, и Евросоюз в целом с ней соглашался, была такова: в первую очередь, это участники молодежных обменов, студенты, предприниматели, участники культурных мероприятий, по медицинским показаниям, представители гражданского общества для участия в совместных проектах. Но российская сторона говорила, что она может быть готова рассмотреть какие-то из этих категорий, только если все согласятся на безвизовый режим для обладателей служебных паспортов».
Джибладзе поясняет: «Речь идет не о тех, у кого дипломатические паспорта. Cлужебные паспорта должны были быть у чиновников разных министерств и ведомств федерального уровня, регионального уровня, разных институтов и организаций, связанных с правительственными структурами… При этом, как только заходила речь о простых людях, у российской стороны интерес к разговору терялся. Был определенный прогресс весной 2012 года, когда удалось добиться предварительного компромисса: если на определенную часть обладателей служебных паспортов Евросоюз согласится предоставить безвизовый режим, то российская сторона, так и быть, готова согласиться на некоторые категории с облегченным визовым режимом. Но когда дело доходило до конкретных параметров в отношении этих категорий, продвижения не было».
«В первую очередь, безвизовый режим или облеченный визовый режим – это возможность прямых человеческих контактов, сближение обществ. Собственно, безвизовый режим или облеченный визовый режим должен быть не столько для чиновников, не столько для людей во власти, сколько для общества в целом. Мы и пытались это продвигать в Гражданском форуме “ЕС – Россия”, когда занимались этими вопросами. Понятно, что сближение Украины с Европой, сближение Грузии и Молдовы с Европой вызывает недовольство в официальных кругах России», – делает вывод Юрий Джибладзе.
